Приготовьтесь к погружению. “Красный Дождь” — это не просто музыка, это явление. Родом из Владивостока, этот коллектив превращает человеческие эмоции в мрачные, глубокие и бескомпромиссные звуковые пейзажи, предлагая слушателю нечто большее, чем просто мелодии – настоящее погружение. Они сами говорят, что их творчество “недоступно абсолютно всем”, и именно в этой нишевости кроется их уникальная сила. Сегодня мы беседуем с Владиславом Ткачёвым, одним из ключевых голосов и визионеров “Красного Дождя”, чтобы приоткрыть завесу над их миром, поговорить о недавних релизах, предстоящих выступлениях и той философии, что стоит за их завораживающим звуком.
*Информация для вопросов взята с официальной страницы ВКонтакте
Вы описываете свою музыку как “мрачную, глубокую, без компромиссов” и заявляете, что она “недоступна абсолютно всем”. Как вы пришли к такой четкой формулировке своего звучания и философии? И как вы определяете своего идеального слушателя, того, кому “доступно” ваше творчество?
Эта формулировка — не маркетинговый ход, а естественный результат осмысления пути, который мы прошли как группа. Наше звучание и философия — это прямая проекция нашего внутреннего мира, нашего восприятия действительности. Мы не пытаемся быть «сложными» нарочно, мы просто отказываемся упрощать реальность до удобоваримых, ярких форматов. Мы живём в эпоху быстрого контента и цифрового шума, где всё становится максимально поверхностным. Меня не столько расстраивает, сколько побуждает к действию тот факт, что аудиторию часто «кормят» искусством без глубины и смысла. Однако мы быстро поняли, что наша музыка — это не для «всех». Она для тех, кто ищет не развлечение, а переживание. Для тех, кто не боится заглянуть в те же глубины, из которых мы черпаем вдохновение. Таким образом, наш идеальный слушатель — это не тот, кто просто «понимает» нашу музыку, а тот, кто ощущает в ней отклик. Это человек, который приходит на концерт не для того, чтобы «провести время», а для того, чтобы разделить с нами это интенсивное, катарсическое переживание. Самое большое признание для нас — видеть этих осознанных людей на наших концертах, которые погружаются в музыку максимально честно, всеми фибрами души. Для них мы и творим.
Вы говорите: “Красный Дождь – это не музыка, это погружение”. В чем принципиальное отличие создания “звукового пейзажа” от написания обычной песни, и какие уникальные инструменты, подходы или эмоциональные состояния вы используете для достижения именно этого эффекта полного погружения?
Вы очень точно уловили суть. Для нас отличие фундаментально: обычная песня чаще всего следует за структурой — куплет, припев — служит историей или высказыванием. Наш же «звуковой пейзаж» — это не история, а среда, атмосфера, измерение. Мы создаём не последовательность событий, а пространство для переживания, в которое слушатель может войти и остаться наедине с собственными эмоциями.
Эмоциональное состояние как проводник. Конечно, любая музыка рождается из эмоций, но мы сознательно доводим это состояние до крайней степени, до своеобразного транса. На сцене это особенно очевидно. Иногда я настолько погружаюсь в образ и звук, что после последнего аккорда мне требуется 20-30 минут, чтобы вернуться в реальность. Наш директор, Дарья Вишес, знает об этом и помогает мне в эти самые уязвимые моменты прийти в себя — это своего рода ритуал возвращения.
Инструменты как кисти. Мы относимся к гитарам, синтезаторам и даже голосу не как к инструментам для исполнения нот, а как к кистям, которые рисуют звуком.
Коллектив из Владивостока. Как географическое положение, атмосфера города, его история, уникальный менталитет или даже климат влияют на ваше творчество, на ту “мрачность” и “глубину”, которая присуща вашей музыке? Ощущаете ли вы себя “черной жемчужиной Дальнего Востока”, как вас однажды назвали?
Владивосток — это не просто точка на карте, где мы живем. Это соавтор нашей музыки. Город, окруженный океаном, сам по себе является метафорой нашей творческой философии: на поверхности может быть шторм или штиль, но главная сила и тайна всегда скрыты в глубине. Эта глубина — и физическая, океанская, и эмоциональная — прямо влияет на наше звучание.
Здесь особая энергетика. Постоянная смена климата, туманы, которые могут накрыть город за считанные минуты, ощущение того, что ты находишься на краю мира, на самом острие. Это рождает особое внутреннее напряжение и остроту восприятия. Люди, события, бескрайние красоты — всё это настолько насыщенный материал, что творческих сил хватает на годы вперёд. Море, с его необъятной силой и бездонностью, — это неиссякаемый источник энергии и одновременно образ той самой «глубины», которую мы ищем в музыке.
Что касается звания «черная жемчужина Дальнего Востока» — это лестно и очень точно. Как она рождается в глубине, в борьбе, так и наша музыка рождается здесь, в этой уникальной, порой суровой среде. Мы чувствуем себя частью сильной творческой традиции Владивостока, из которого вышли такие разные, но глубокие явления, как «Мумий Тролль».
Всем кто не был в этом городе сложно передать это особое состояние. Но если хотите понять источник нашей музыки — вам действительно стоит приехать и ощутить его лично. Это незабываемо.
Ваш новый трек “Птицы” описывается как “гимн прощания, освобождения и тихого принятия”, история о том, чтобы “замолчать, замереть и принять свой финал”. Что послужило непосредственным толчком для создания этой композиции, и насколько личной является эта история для вас и коллектива?
Да, «Птицы» — это, пожалуй, одна из самых личных и пронзительных работ в нашей дискографии. Она родилась из переживания, которое, как я верю, знакомо многим, но от этого не становится менее острым — необходимости добровольно «умереть» в себе самом, чтобы дать жизнь чему-то новому.
Это не про внешние обстоятельства, а про внутреннее решение. Решение похоронить в себе старого человека — с его страхами, иллюзиями, привязанностями — чтобы освободить место для того, кем ты можешь стать. Это прощание, которое является одновременно актом огромной скорби и тихого мужественного принятия. Замолчать, замереть и принять — это не сдаться, а понять необратимость момента и отпустить его.
И да, эта песня — это ещё и метафора для нового витка жизни самого «Красного Дождя». Мы как коллектив тоже подошли к точке, где нужно было оставить что-то в прошлом, чтобы родиться заново. «Птицы» — это и есть наш гимн этому переходу. За её тишиной и принятием скрывается обещание нового звучания, новой глубины. Это наше заявление о том, что после любого финала возможно возрождение.
История вашего знакомства с гитаристом Вадимом в отделе скрипок очень необычна. Как вы поняли, что именно этот “тихий и знающий гитарист” станет ключевым архитектором звука “Красного Дождя”, и как ваша творческая синергия развивалась с того момента?
Да, наша история знакомства действительно похожа на сцену из кино. Я пришёл в музыкальный магазин за скрипкой для сестры — и нашёл будущего брата по духу и сооснователя группы. Вадим тогда работал там, и его спокойная, глубокая увлечённость музыкой была ощутима сразу. Он был тем тихим гитаристом, который знал о звуке всё.
Ирония судьбы в том, что, познакомившись, он пришёл ко мне… учиться петь. Я тогда как раз преподавал вокал. А через полгода мы уже были не ученик и учитель, а самые близкие друзья, объединённые общим взглядом на музыку. Именно тогда я предложил ему создать «Красный Дождь».
С тех пор наша синергия строится на абсолютном доверии. Мы стали как братья. Слышим друг друга без слов. Вадим — это истинный архитектор нашего звука, тот, кто превращает raw-эмоции в сложные, многослойные звуковые пейзажи. Жизнь группы — это постоянные испытания: финансовые сложности, эмоциональное выгорание, смены состава. Но мы с Вадимом всегда были тем стержнем, который не ломается. Мы держимся друг за друга, и в этом наша сила. Пока мы вместе, «Красный Дождь» будет жить и развиваться.
Вы настояли, чтобы Вадим сосредоточился исключительно на “Красном Дожде”, что стало “поворотным” решением. Можете ли вы подробнее рассказать о его уникальном вкладе в звучание группы, о том, как его “молчаливая и немногословная натура” проявляется в музыке, и почему его талант раскрылся именно в вашем коллективе?
Да, это было одно из ключевых решений, которое определило наше звучание. До «Красного Дождя» Вадим был востребованным сессионным музыкантом, играл с разными артистами, участвовал в проектах — это был его путь поиска. В первый год существования группы он ещё совмещал, и я чувствовал, что его энергия и фокус рассеяны. Он ещё не полностью погрузился в ту глубину, которую мы хотели создавать.
Всё изменилось, когда мы начали активно писать новую музыку и выходить на сцену. Вадим по-настоящему проникся нашей концепцией, ощутил, что здесь он может не просто исполнять чужие партии, а быть архитектором звука. Я видел как в других проектах его талантом просто пользовались, беря нужное и забывая о нём после концерта. Для меня, который относится к нему как к брату, такая ситуация была неприемлема.
Я прямо сказал ему об этом. Убедил, что его место — там, где его ценят не как «приглашённого гитариста», а как соавтора и полноправного творца. Что его уникальность — эта самая молчаливая, вдумчивая натура — требует пространства для полного раскрытия, а не обслуживания чужих амбиций.
И он сделал этот выбор. Его немногословность — это не отсутствие идей, а их концентрация. В музыке это проявляется как невероятная точность и глубина каждой партии. Он не играет много нот, он играет те самые ноты, которые создают настроение и тот самый «мрачный» звуковой ландшафт. Его талант раскрылся у нас потому что «Красный Дождь» стал для него не просто группой, а домом, где его внутренний мир стал основой нашего общего творчества. С тех пор мы не просто коллеги, а команда, которая движется в одной упряжке к одной цели.
Как обычно происходит процесс создания новой композиции в “Красном Дожде”? Есть ли у вас определенный ритуал, или это всегда спонтанный поток? С чего обычно начинается: с текста, мелодии, или же с некоего эмоционального состояния, которое вы стремитесь передать?
Наш процесс это всегда смесь спонтанного потока и последующей кропотливой работы. Он редко бывает линейным, но почти всегда начинается с эмоционального ядра — того самого переживания, которое требует выхода. У меня есть особенность, я не могу творить «по горячим следам». Если происходит что-то сильное, мне нужно время, иногда несколько дней, чтобы это отстоялось, перебродило внутри и обрело форму. Только тогда приходит понимание и рождается текст. Именно текст насыщенный этим выстраданным чувством становится отправной точкой. Я сажусь за инструменты, и мелодия, гармония рождаются почти одновременно со словами, как их прямое звуковое воплощение.
Так создается «рыба» композиции, её эмоциональный и мелодический скелет. Дальше я выстраиваю электронную основу, атмосферу, ритм. И вот здесь на сцену выходит Вадим. Его роль не просто «дописать гитарные партии», а добавить тот самый архитектурный объем, глубину и фактуру. Он проживает уже почти готовый трек и находит те самые гитарные краски, которые превращают черновой набросок в многослойный звуковой пейзаж.
Финальный этап — это совместная работа над демо записью. Мы садимся вместе и доводим всё до ума, ищем идеальные тембры, прописываем дополнительные мелодические линии, выверяем каждый звук. Это момент, когда наша синергия работает на полную, и первоначальный спонтанный импульс обретает законченную, мощную форму.
Вы выступали на открытии байкерского сезона с “Русскими Самураями” и давали камерные концерты. Как вы адаптируете свое “мрачное” и “глубокое” звучание под столь разные аудитории и форматы, и какие впечатления остаются после таких контрастных выступлений?
Контраст форматов от мощного байк-шоу до камерных залов — это для нас не вызов, а скорее проверка на прочность и подтверждение универсальности нашей музыки. Внешне мы, конечно, всегда переживаем как примет такая разная публика наше мрачное и глубокое звучание? Но стоит выйти на сцену, как сомнения исчезают. Независимо от формата мы чувствуем, как зрительское внимание фокусируется на нас с первых же нот.
Это самое ценное впечатление — видеть, как люди, пришедшие за совсем другими эмоциями, проникаются нашей атмосферой. Нас часто называют «непохожими» на другие владивостокские команды, нам даже сказали, что мы выглядим как «приезжие звёзды». Это, с одной стороны, очень лестно, а с другой немного пугает. Лестно, потому что это значит, что мы нашли свой уникальный голос. А пугает, потому что рождает чувство ответственности.
Но главный вывод, который мы сделали, это то, что вокруг нас становится всё больше тех самых осознанных людей, которые ищут в искусстве не развлечение, а переживание. И неважно где они нас находят, среди рёва мотоциклов или в тишине камерного зала. Эта растущая аудитория доказывает, что наша музыка, наша искренность находит отклик. И это даёт нам силы двигаться дальше не изменяя себе.
Ваша музыка очень атмосферна и кинематографична. Думали ли вы когда-нибудь о создании более масштабного визуального ряда (клипов, короткометражек, возможно, даже полнометражного проекта), который бы дополнял и расширял ваши “мрачные звуковые пейзажи”, или вы предпочитаете, чтобы слушатель сам создавал свои образы?
Вы абсолютно правы, кинематографичность — это важная часть нашей эстетики. Мы действительно создаём не просто песни, а целые звуковые вселенные, и мы не раз обсуждали идеи масштабных визуальных проектов. Будь то клип, снятый как короткометражное кино, или даже саундтрек к полнометражной ленте.
Что ждет “Красный Дождь” в ближайшем будущем? Есть ли уже идеи для новых релизов, экспериментов со звуком или форматом выступлений? Планируете ли вы расширить географию своих выступлений за пределы Дальнего Востока и представить свою музыку более широкой аудитории?
Ближайшее будущее обещает быть насыщенным! В первую очередь, мы готовим к выходу наш новый сингл «Падай вниз».
Что касается концертов, то да, наши поклонники во Владивостоке могут готовиться к мощным живым выступлениям. Мы также активно работаем над тем, чтобы наконец добраться с концертами до Хабаровска — это наш следующий логичный шаг.
Но наша главная цель — выйти за пределы Дальнего Востока и представить нашу музыку более широкой аудитории. Мы открыты для предложений от организаторов и фестивалей по всей стране. Если вы читаете это и хотите услышать наш «Красный Дождь» в своём городе — пишите нам!
Влад, как вы лично “погружаетесь” в свои собственные эмоции, чтобы потом трансформировать их в музыку? Как вы справляетесь с интенсивностью этих переживаний, и что для вас является лучшим способом “перезагрузки” после создания столь глубоких и эмоционально насыщенных произведений?
Для меня погружение в эмоции — это не какой-то особый ритуал, а скорее состояние постоянного, чуткого наблюдения. Я нахожу их в повседневности, в деталях быта, в оттенках человеческих взаимоотношений и, конечно, в любви. Это та самая сырая, живая материя, которую я потом трансформирую в музыку, оставляя в каждой композиции частичку этих переживаний. Справляться с интенсивностью такого процесса мне помогает простота и тишина. После напряжённой работы на студии или выступления я «перезагружаюсь» самыми обычными вещами, долгими прогулками в одиночестве, разговорами на отвлечённые темы с мамой или неспешными прогулками с Вадимом, когда мы можем просто помолчать.
Я очень ценю уют и простые радости. Люблю готовить сложные блюда, это своего рода медитация. Развёл на студии целый мини-огород и уход за растениями помогает мне обрести равновесие. В моей жизни не так много людей, и мне этого достаточно. По сути, меня радует то же, что и любого человека, ощущение покоя и простого человеческого тепла. Многого мне и не нужно.
Спасибо за уделённое нам время! Желаем дальнейших успехов во всех ваших начинаниях!
