Интервью с легендами архангельского панка о воссоединении
В мире музыки редко встречаются истории, способные затронуть струны ностальгии и одновременно вдохновить на новые свершения. Группа B.Shop из Архангельска — одна из таких историй. Основанные в далеком 1994 году, они быстро завоевали сердца поклонников своим энергичным англоязычным панк/гранжем, оставив после себя три альбома и след в истории региональной музыкальной сцены. После распада в 1998 году казалось, что их главы навсегда закрыты. Но спустя почти три десятилетия, в 2025 году (или, как показывают недавние релизы, уже сейчас!), B.Shop возвращается, чтобы извлечь из “капсулы времени” свои старые песни и представить их миру в новом звучании. В преддверии выхода нового релиза “Internal Voice” и после успешного запуска “Creep” на стриминговых платформах, мы пообщались с участниками B.Shop, чтобы узнать о прошлом, настоящем и будущем этого уникального музыкального проекта.
Томми Ганн / Артём Борисыч (продюсер)
Вождь (барабаны)
Ли (бас, вокал)
Бишоп (вокал)
Сергей (гитара)
*Информация для вопросов взята с официальной группы Вконтакте
Идея “извлечь песни из капсулы времени, законсервированной 30 лет назад”, звучит невероятно! Что именно послужило катализатором для этого воссоединения после стольких лет, и как возникла концепция возвращения к старому материалу таким необычным способом?
Вождь (барабаны): Получается, что катализатором был звонок от продюсера:
– Алло!
– Здравствуйте, Артём Борисыч.
– Пора! Первой будет Creep, а там поглядим…
– Хорошо!
Тема с «консервой» возникла не случайно. В 97-м мы были в том возрасте, когда фигуральный «член» уже здорово вылезал из штанины, и при ходьбе приходилось на него наступать. А мы хотели бежать. Работа над вторым альбомом вскружила наши головы, он действительно получился крутым. Для того времени, конечно. Концерты, интервью, первый клип, девушки…
Следующий альбом должен быть ещё круче! И так и получилось, но всегда есть нюанс.
Мы просто не смогли сыграть то, что смогли сочинить. Получается, мы убежали дальше своего опыта. Но в этом была и положительная сторона.
Знаете, бывает, когда люди ссорятся, будь это друзья, левые пьяные на улице, муж с женой или ещё кто… Можно услышать, что один что-то говорит, просит прощения или предлагает что-то… деньги, цветы… Штатная ситуация в разных вариантах. А второй ему (ей) – засунь себе это в задницу! За последние 30 лет и я не раз слышал такое в свой адрес, но неизменно отвечал: «Не могу, там нет места. Оно занято моими амбициями». Тогда, знаете ли, здорово попустило.
Мы вышли на новый уровень, но одной ногой. Записанный материал показал, что мы умеем писать, но ещё не умеем как надо играть. Значит, надо его отложить, подучиться и через какое-то время к нему вернуться. Если он не вызовет смущения или ещё чего похуже, значит, с материалом можно снова поработать. Не пропадать же добру. Быть добру!
…И тут – Алло!
Томми Ганн / Артём Борисыч (продюсер): Не слушайте их. На самом деле я ещё в 1998-м взял с них заверенное нотариусом обязательство воссоединиться по первому требованию и выдать хитовый материал.
Парни не читали мелкий текст, и теперь они в рабстве. Судьба.
Вы упомянули, что пришлось “всё заново сыграть и спеть”. Опишите этот процесс: насколько сложно было вернуться к материалу 30-летней давности, сохранить его дух, но при этом привнести что-то новое? Что вызвало “настоящий катарсис”?
Ли (бас, вокал): Подозреваю, у всех по-разному, вопрос непростой, почти личный, и про катарсис, уверен, никто не станет отвечать. Но могу сказать, что, например, трек Internal Voice для меня все эти годы был незакрытым гештальтом, и когда ребята поставили именно его вторым на релиз, для меня это было неожиданно и очень важно, будто телепатия какая-то. В целом Вождь, а именно он аранжировал, очень бережно с материалом обошелся, надо признать. Я бы все перекурочил.
“Ваш новый релиз “Internal Voice” выходит 4 августа, а “Creep” уже доступен на стримингах. Как эти треки соотносятся с вашим оригинальным звучанием панк/гранжа? Были ли они среди тех самых “законсервированных” песен, и что вы можете рассказать об их истории и значении для вас сейчас?
Томми Ганн / Артём Борисыч: Панк многогранен, гранж многогранен. Краст Doom, например, ничем не похож на эксперименты Clash в «Sandinista!». Но и то, и другое — панк.
Так что то, что получилось в новых записях B.Shop — одна из граней панка. Красивый, мелодичный, но панк.
И да, ранее и Creep, и Internal Voice были в репертуаре. Более того, это были одни из самых сильных вещей. Как глумились сами музыканты: Creep был так назван потому, что у каждой уважающей себя группы должна быть красивая песня с названием Creep: Radiohead, Nirvana, Stone Temple Pilots, Pretenders.
Ну и в любом случае творчество B.Shop стилистическими рамками никогда не ограничивалось. Парни делали ту музыку, какая им нравилась. Не было такого, что вот это мы играть не будем, потому что в рамки не укладывается. Наоборот, учитывая провокационность группы, подозреваю, что всё было скорее наоборот: «О! А вот эта вещь совсем не форматная, давайте сделаем ее центровой!».
Где-то даже прочитал очень понравившуюся мне характеристику B.Shop, очень хорошо отражающую их суть — короли трикстер-панка.
В феврале 1998 года B.Shop кардинально сменил стиль на techno/rave. Что послужило причиной такого резкого поворота в звучании, и как это изменение было воспринято вашей тогдашней аудиторией и вами самими? Остались ли элементы того “техно-проекта” в вашем нынешнем творчестве?
Томми Ганн / Артём Борисыч: Во-первых, по состоянию на 1998 год женская часть модной молодежи плавно перетекла с концертных площадок на техно-танцполы: рейв-вечеринки «Будильника», «Пикабу техно-пати», «Гагарин Дэнс» и пр.
Нам, региональной музыкальной закулисе, чтобы удовлетворять свои низменные потребности в женском обществе и восхищении, пришлось срочно перестраиваться. Заходить в новые двери, так сказать.
Теперь можно признаться, что заманивание музыкантов B.Shop на поле прото-8-бит звучания под предлогом захвата новой аудитории удалось. А так, конечно, всё было подстроено исключительно в коварных корыстных целях.
Во-вторых, B.Shop — единственная архангельская рок-группа, которая на регулярной основе удачно экспериментировала с электронным звучанием в своем творчестве…
Перебивает Ли: Это да, не отнять. Например, наш трек “Outro” (1997) легко узнается в треке Fear Inoculum (2019) от королей электроники Tool, а кто не верит, пусть сравнит. Шучу, конечно. (Смеется.) Я шучу, но вы сравните…
Вернемся в 1994 год. Какой была музыкальная сцена Архангельска в то время, когда B.Shop только начинал? Какие группы или события вдохновляли вас, и как вы чувствовали себя частью этого местного андеграунда?
Бишоп (вокал): Архангельскую музыкальную сцену того времени можно было условно поделить на два лагеря: «русских рокеров» и металлистов. Совместные концерты мы играли с представителями обеих тусовок, но тяготели скорее к тяжелой «Рубилово напрочь». А вдохновлялись, разумеется, творчеством зарубежных коллег. В текстах можно много интересных отсылок найти, кстати.
Ли: Как любит говорить наш гитарист: «Это были 90-е, мы выживали как могли». Какой была музыкальная сцена? Такой, какой она должна быть в мире, где не было MP3, а было «дай кассету переписать». Где афишами оклеивали витрины продуктовых магазинов на сваренный из крахмала клейстер. Где рекламу концерта «Пикабу» размещали баллоном на заборе, а потом пэпэсник за эту рекламу аккуратно вправлял мозги организатору прикладом укороченного «калаша». Нам было по 17, ну какой могла быть музыкальная сцена? Она была офигенной, конечно, сейчас такого не делают.
За время своего существования вы отыграли порядка 40 концертов, включая выступления на фестивалях “Беломор-Буги”, “Рубилово Напрочь” и других. Какие воспоминания остались от тех выступлений? Есть ли какой-то концерт, который особенно запомнился, и почему?
Ли: Лично я до сих пор отчетливо помню первый концерт. Я пришел на него с кабелем на «джек», как большой. А на усилителе басовом был винтажный пятиштырьковый «евро» вход. Волосатый звукарь «краска» (примечание: «краска» — сленговое название ДК «Красная кузница», на сценах которого проходили концерты) пожал плечами и ушел обратно в запой. В итоге я зубами откусил джек и запихал голые провода в разъем усилителя, все хрустело и хрипело. Так я отыграл весь концерт, причем шнур регулярно вылетал, а я его виртуозно втыкал назад. Но сам концерт был огонь, это факт — осталась его бутлеговая запись, и мне реально не стыдно за этот кошмар. В тот день и надолго «никогда не верь хиппи» стало нашим кредо.
А если брать крайности, то нельзя не упомянуть — лучшие по звуку, организации и энергии концерты были под маркой «Рубилово Напрочь», это бесспорно (парни, респект!). Опасные для жизни и здоровья — да, но прекрасные. Вот они всегда открывали нам что-то новое. Например, на одном таком концерте мы открыли, что у нас вся группа маловосприимчева к перцовому газу. Все в соплях убежали, а мы ходили по пустому залу и недоумевали, что случилось?
Состав B.Shop претерпевал изменения. Кто из оригинального состава участвует в текущем воссоединении, и как выстраивается динамика в группе сейчас, спустя столько лет?
Ли: А нечего рассказать, ничего плюс-минус не изменилось в основном составе. Кто бы мог подумать — мы образец стабильности. Даже в пандемию не умер никто.
Вождь: Погоди, погоди…
Ну, вообще-то у них до меня уже был барабанщик. Вернее, даже два, но об этом узнали позже.
Его звали Фтор. Он был странный. То на одной репетиции играл нормально, то на следующей вообще ничего не мог сыграть, словно впервые инструмент видит. Но лупил от души. То снова всё путем. А потом оказалось, что их два брата-близнеца, которых даже Господь отличит, только надев очки. Один умел барабанить, а второй вообще нет, но хотел. Так и угорали какое-то время.
Поговаривают, что они и в военкомате проворачивали подобное, но систему не проведёшь, забрали обоих.
И тогда группа нашла меня. И этот момент можно назвать… Как там в интернетах? Мгновенная карма! Хотя мгновение и растянулось на пару месяцев. Это другая, не короткая история, но с тех пор мы вместе.
Сергей (гитара): Да, до Вождя Фтор играл. Вроде даже мог стоя, как Густав из «Кино».
В 90-е годы вы активно освещались в местной и даже столичной прессе, на ТВ и радио. Как это медийное внимание влияло на группу в то время? Чувствовали ли вы себя “звездами” Архангельска?
Бишоп: Мы не просто чувствовали себя звездами, мы де-факто были номер один по популярности после ансамбля народной песни «Сиверко». Возглавляли какие-то местные андеграундные хит-парады и получали какие-то деньги за выступления. В Архангельске. В 1998-м.
Вождь: Мы были настолько популярны, что нас купили для предвыборной программы и выступления на концерте в поддержку одного одиозного деятеля. Мы выступили на все деньги и даже больше! А он после такого устал и ушёл…
Ли: Мы были настолько популярны, что суровые архангельские гопники, готовые от души нарушить нашу физическую целостность, узнав нас, отказывались от своих душевных намерений и брали у нас автографы. Ну, это я про нас с Бишопом. На Вождя и так мало кто рискнул бы напасть, а Серега, мне кажется, со стволом ходил… Тут я не уверен, нескромных вопросов не задавал.
Перебивает Сергей: Да я просто…
Резко вмешивается Томми Ганн / Артём Борисыч: Позвольте внести ясность. Никто ни с каким стволом, конечно же, не ходил.
После распада в 1998 году, участники группы пошли разными путями. Вождь и Ли перебрались в Питер, Бишоп и Сергей отошли от музыки. Можете немного рассказать о том, чем занимались участники B.Shop в этот длительный период до воссоединения?
Томми Ганн / Артём Борисыч: Сразу хотелось бы опровергнуть нелепые слухи о вокалисте Бишопе.
а – Нет. Он не сидел в тайской тюрьме за компьютерные преступления. Это бред. Он просто любит Таиланд и много отдыхал там.
б- Бишоп не пытался вывезти капского морского котика из ЮАР в качестве талисмана группы. Снимать — снимал. Даже потискал. Забрать не пытался.
Мы оценили все риски и пришли к выводу, что операция достаточно опасная. А так морские котики нам, в том числе Бишопу, конечно, нравятся.
Ли: Бишоп между запоями писал книжки, беспорядочно женился, порядочно разводился, путешествовал по миру. Предлагаю обсуждать только его. Кстати, хозяйкам на заметку: в настоящее время не женат и с последнего развода уже наверняка утратил бдительность.
Часть участников перебралась в Санкт-Петербург и играла в других проектах. Как, по вашему мнению, переезд повлиял на ваше музыкальное мировоззрение или творчество? Есть ли разница между музыкальными “вибрациями” Архангельска и Питера?
Ли: Да.
Бишоп: Безусловно.
Вождь: Переложите картошку из рыбного бульона в куриный и спросите её, есть ли разница?
Есть, и она большая. Во всяком случае была тогда. Сейчас, с появлением интернета, она стала тоньше.
А насчёт влияния переезда на музыкальное мировоззрение, слишком долго объяснять. Оставим на следующую беседу.
Ли: Когда Вождь говорит про суп — этому можно верить, отвечаю!
Вы изначально писали англоязычный панк/гранж. Почему был выбран именно английский язык для текстов в то время, и есть ли планы на русскоязычные композиции в будущем, или вы останетесь верны традиции?
Бишоп: Потому что само словосочетание “русский рок” – это оксюморон, нелепица. Мы в то время не слушали русскоязычную музыку, вопрос о том, на каком языке делать свою собственную, даже не стоял. Делать песни на русском языке в планах гр. B.Shop нет.
Сергей: Потому что петь гранж/панк на русском — это все равно что играть рок-н-ролл на балалайке.
Ли: Мы изначально тяготели к западной музыкальной культуре: Sex Pistols, Clash, Nirvana, The Cure — вот это всё. Английский в текстах был своего рода флагом, маркером, с первых секунд мы заявляли об этом. Потом 90-е закончились, такое позиционирование стало для нас бессмысленным, но тут выяснилось кое-что еще: оказалось, что мы все невероятно требовательны к качеству лирики на русском языке. На физическом уровне. Я, например, могу блевануть от плохих стихов. А Вождь может и в бубен дать. Так что английский остался. Хотя мы периодически пробуем.
За 30 лет мир сильно изменился, равно как и музыкальная индустрия. Как, на ваш взгляд, эти изменения повлияли на ваше восприятие собственного старого материала и на процесс его актуализации?
Ли: За 30 лет мир сильно изменился туда, потом изменился сюда, бритые головы, потом прически, чёлки, потом бороды, грифы вверх, грифы вниз, то хай-фай, то лоу-фай, теперь, когда говорят «гаражная музыка», вообще какую-то неведомую хрень подразумевают (у них что, слова, что ли, для определений закончились?), и всегда казалось: вот-вот, вот сейчас… А в итоге всё равно сигма-бой.
Так что лично я полагаю, за 30 лет мы заслужили привилегию смотреть на всё это чуть со стороны и просто делать то, что нравится, не думать о себе в музыке, что там «зайдет» и соответствует ли оно трендам.
С “Internal Voice” на подходе и “Creep” уже выпущенным, каковы дальнейшие планы B.Shop? Могут ли фанаты ожидать новых записей, возможно, даже совершенно нового материала, или возвращения на сцену с концертами?
Томми Ганн / Артём Борисыч: Очень правильный вопрос. Хотелось бы надеяться, что молодые люди будут работать и выдавать на гора новый материал до завершения кабалы. Конца и края которой не видно благодаря благодаря мне и вот этим невнимательно прочитанным и подписанным музыкантами документам (помахивает пачкой документов).
Что бы вы хотели сказать своим старым поклонникам, которые ждали вашего возвращения, и новым слушателям, которые только открывают для себя B.Shop?
Ли: Бегите, глупцы.
Томми Ганн / Артем Борисыч: Старые фанаты B.Shop, если вам хоть сколько-то дороги музыканты коллектива, подписывайтесь на все релизы группы. Иначе они навечно останутся у меня в услужении. За недостижение KPI по охватам к ним применяются бесчеловечные санкции.
Особо это касается новозеландской и итальянской части фанов. Пора возвращаться на международный уровень.
В середине 90-х кассета B.Shop каким-то чудом попала на студенческие радио Новой Зеландии. Говорят, пользовалась успехом. В Италии в 1996 запись оказалась через обменную сеть DIY distro. Итальянцы пришли в необузданный восторг, долго не верили, что продукт с севера России.
Как вы хотите, чтобы B.Shop запомнился в истории российской музыки, особенно в контексте Архангельской сцены? Какое наследие, по вашему мнению, оставила группа за свою первую и теперь уже вторую главу?
Ли: А так ли это важно — как?
Вождь: Лично я об этом никогда даже и не задумывался.
Но раз уж вы спросили… Пожалуй, не буду задумываться и сейчас.
Однако скажу почему. Если б мы работали только для того, чтоб запомниться и оставить наследие, мы бы так долго над этим трудились, что не написали бы ни одной песни.
Спасибо за уделённое нам время! Желаем дальнейших успехов во всех ваших начинаниях
