Встречайте Аймена-Азиза Салаха – имя, которое сегодня звучит в кругах классической музыки как символ упорства, таланта и культурного моста между Тунисом и Россией. Этот молодой, но уже состоявшийся пианист, композитор и дирижёр, прокладывает свой уникальный путь от вдохновения древним Эль-Джемом до престижной Ростовской государственной консерватории. Сейчас, будучи магистрантом по оперно-симфоническому дирижированию, Аймен активно строит свою международную карьеру, покоряя слушателей как собственными композициями, так и виртуозным исполнением. Мы беседуем с Айменом о его насыщенной академической и творческой жизни, о тернистом, но захватывающем пути к дирижерскому пульту, о поддержке близких, о создании дебютного кинематографического альбома “RAVEN’S ARRIVAL” и о том, как он видит свою роль на мировой музыкальной сцене. Приготовьтесь к глубокому погружению в мир амбиций, мелодий и безграничной любви к искусству.
*Информация для вопросов взята с Творческой биографии и официальной группы Вконтакте
Ваш творческий путь описывается как яркое свидетельство страсти и упорства. Можете ли Вы поделиться, как начиналось Ваше увлечение музыкой в Тунисе, и с какими уникальными возможностями или, возможно, трудностями Вы столкнулись на этом начальном этапе?
Всё началось в начальной школе, когда я впервые увидел, как мой одноклассник играет на фортепиано. Это мгновенно пробудило во мне глубокое, дремлющее чувство — я понял, что музыка является моим призванием, без всяких сомнений и раздумий. С той самой минуты я начал свой путь.
Моей главной и, пожалуй, уникальной возможностью с самого начала и до сегодняшнего дня стала поддержка моего отца. Он всегда побуждал меня исследовать любые знания и возможности, которые мне встречались, и его вера в меня была моим главным двигателем.
Что касается трудностей, то самой значительной было отсутствие фортепиано дома, что заставляло меня проявлять большую изобретательность для регулярных занятий. Кроме того, в Тунисе я столкнулся с нехваткой профессиональных педагогов по композиции, поэтому большую часть знаний в этой области мне пришлось постигать самостоятельно, через практику и самостоятельное изучение творчества великих композиторов.
Ваша цель — “нести тембрам, впервые услышанным в Эль-Джеме, международное звучание”. Можете ли Вы рассказать подробнее о том, как Тунис, его культура и, возможно, древние места вроде Эль-Джема повлияли на Ваше раннее музыкальное развитие и композиторский стиль?
Влияние Туниса и Эль-Джема на меня началось на глубинном, подсознательном уровне — ещё до моего рождения, когда я находился в утробе матери, посещавшей концерты в великом амфитеатре. После рождения моя связь с этим местом только укреплялась: мой отец, работавший организатором Симфонического фестиваля в Эль-Джеме, часто брал нас смотреть выступления. Так дух классической музыки буквально окружал меня с первых дней.
Я хорошо помню, как впервые увидел имя Вольфганга Амадея Моцарта — одного из моих самых любимых композиторов — на бумагах, с которыми работал отец. Быть классическим пианистом в Тунисе, где преобладают популярные и традиционные стили, — это особый путь. Он научил меня ценить универсальную красоту классики, одновременно уважая богатое местное наследие. Моя цель — не выбирать между ними, а стать мостом, позволив тембрам и мощной акустике Эль-Джема, впитанным мной с детства, зазвучать на международном языке классической и современной музыки.
Наталья Иванчей сыграла ключевую роль в Вашей карьере. Как Вы встретились с ней, и что именно в её “строгой, нацеленной на результат методике” стало для Вас самым ценным уроком или открытием, которое сформировало Вас как музыканта?
Если быть откровенным, при нашей первой встрече я даже не увидел лица Натальи Иванчей — это было время коронавируса, и она была в маске! (смеётся) С ней не шутят, когда дело касается здоровья. Поэтому первое, что я увидел, — это был человек, который бросает вызов и требует быстрых доказательств мастерства. Она верит не словам, а только результату. Многие могли бы счесть такой подход подавляющим и уйти, но лично мне её характер и вызовы сразу понравились.
На тот момент я уже получил диплом профессионального пианиста и как раз искал ту самую силу, что будет толкать меня за пределы моих возможностей. Так я начал сотрудничать с Натальей. Позже я открыл для себя, что за строгостью скрывается очень добрый и любящий человек, который относится к ученикам по-отцовски. Она любит помогать людям во всём, но своё доверие оставляет для тех, кто этого достоин.
До Натальи моим педагогом была Елена Керру — учитель, который принимает тебя таким, какой ты есть, и мягко указывает верный путь. Наталья же сразу показывает этот путь и предупреждает каждый раз, когда ты с него сходишь. Эти две методологии стали для меня воплощением инь и ян: они позволили мне исследовать оба полюса в музыке — женское, принимающее начало и мужское, требовательное. Это сочетание невероятно обогатило меня как музыканта.
Победа на международном конкурсе в Казани, куда Вас отправила Наталья без Вашего ведома, стала поворотным моментом. Какие эмоции Вы испытали, узнав о втором месте, и как эта победа повлияла на Ваше решение переехать в Россию и начать новую главу в Вашей жизни?
Эмоции были невероятными — прежде всего, это была огромная радость и глубокая благодарность Наталье Иванчей. Эта победа укрепила мою веру в то, что я могу состояться как музыкант на международном уровне.
Если говорить о решении переехать в Россию, то победа в Казани его не породила, а мощно подтвердила его правильность. Идея учиться за границей, в месте, где я мог бы найти то, чего не хватало в Тунисе — например, глубокое изучение композиции, — жила во мне ещё до встречи с Натальей. Мои друзья-музыканты также поддерживали эту мысль. При этом я сознательно не рассматривал Европу из-за идеологических и ценностных различий; я чувствовал, что мой характер и мои взгляды требуют другой среды.
В то же время у меня был друг, которого мы называли «товарищем»; мы оба увлекались советской культурой и идеалами. Я всегда слушал песни, исполняемые армейскими хорами, и чувствовал их глубокий дух. И когда я узнал, что можно получить стипендию для обучения в России, это показалось мне судьбой. Я обсудил эту возможность с Натальей Иванчей, и с этого всё началось. Таким образом, победа в Казани стала не причиной, а тем самым знаком, который подтвердил: Россия — это правильный путь для моего дальнейшего роста.
Переезд в Россию и быстрое освоение русского языка за подготовительный год — это значительное достижение. Какие были Ваши первые впечатления от России, и как проходил процесс адаптации к новой культурной, языковой и образовательной среде?
Мой переезд в Россию был наполнен ощущением судьбы, которое началось ещё в аэропорту Стамбула. Пока я ждал рейс до Сочи, окружённый русскими людьми, я почувствовал себя среди своих, а не как в чужой случайной стране. У меня уже был запас русских слов, что очень помогло, и я чувствовал, что еду в страну, в которой должен был оказаться с самого начала своего пути в классической музыке.
Адаптация прошла на удивление быстро и гладко. Я сразу нашёл много невероятно добрых людей, особенно в первый год изучения языка. Наш преподаватель русского была для нас как ангел-хранитель. Я обнаружил, что характер и поведение большинства русских, особенно в Ростове, не так уж сильно отличаются от тунисских: люди такие же тёплые, отзывчивые и готовые помочь. Мне показалось, что им нравится общаться с иностранцами, им интересно узнавать что-то новое о других культурах. Все эти факторы — ощущение «возвращения домой», поддержка учителей и искреннее любопытство и доброта местных жителей — сделали моё погружение в новую среду очень естественным и быстрым.
Сейчас Вы получаете степень магистра по оперно-симфоническому дирижированию в Ростовской государственной консерватории. Что Вас привлекло именно в дирижировании, и какие аспекты этой профессии Вы находите наиболее сложными, а какие — наиболее увлекательными?
Страсть к дирижированию родилась во мне ещё в детстве, вместе с мечтой стать большим пианистом, композитором и дирижёром. Так что для меня это — воплощение третьей, завершающей части моей детской мечты.
Самым сложным аспектом на данном этапе является интенсивность обучения. Я поступил в магистратуру, а это значит, что мне нужно выйти на профессиональный уровень всего за два года. Кроме того, серьёзной задачей является необходимость в совершенстве овладеть русским языком, чтобы не только учиться, но и подготовить и защитить диссертацию. Это двойной вызов.
А самое захватывающее в этой профессии — это, конечно, её международный масштаб: возможность путешествовать по миру с искусством. Но даже важнее — магия невербального общения. Меня невероятно вдохновляет задача научиться доносить сложнейшие художественные идеи без единого слова, лишь с помощью жеста и взгляда, и делать это в сжатые сроки. Это чистый, универсальный язык страсти и намерения, который понятен всем музыкантам мира.
Вы неизменно получаете высшие оценки за свою серьёзную преданность и продвинутые навыки оркестровки. Как Вы считаете, какие качества или черты характера помогают Вам так успешно справляться с интенсивной программой и развиваться в таком темпе?
Если говорить о черте характера, то, вероятно, это то, что можно назвать перфекционизмом, хотя я не очень люблю это слово. Для меня это не стремление к недостижимому идеалу, а скорее внутренняя невозможность делать свою работу не на максимальном уровне.
Однако я глубоко убеждён, что сам по себе характер не является главным двигателем. Самая мощная сила во Вселенной, которая заставляет вещи происходить, — это сила любви. Когда вы по-настоящему, без остатка любите то, чем занимаетесь, как я люблю музыку, всё остальное прикладывается: появляется и дисциплина, и упорство, и то самое внимание к деталям. Любовь к музыке заставляет меня слышать оркестр внутри ещё до того, как я запишу первую ноту, и не позволяет мне успокоиться, пока я не добьюсь нужного звучания на бумаге. Именно эта страсть, а не какая-то абстрактная черта характера, является настоящим источником моей преданности и энергии.
Поздравляем с выходом дебютного альбома “RAVEN’S ARRIVAL”! Расскажите, пожалуйста, о концепции этого альбома, почему Вы выбрали именно “кинематографический, эпический стиль”, и что вдохновило Вас на создание первого трека “Призрак греха”?
Огромное спасибо! Идея альбома родилась из моего твёрдого решения стать композитором киномузыки. Поскольку у меня пока не было возможности работать над фильмом или сериалом, я создал свой собственный «саундтрек для воображения». «RAVEN’S ARRIVAL» — это сборник произведений, которые рисуют образы исключительно звуком, давая слушателю полную свободу для собственных фантазий.
Название альбома глубоко личное. Ворон — это мой тотем. Мне близка его природа: это не самая сильная птица, но невероятно умная и адаптивная. К тому же, я сам большой поклонник стиля «всё чёрное»: у меня чёрные волосы, чёрные глаза. Слово «Прибытие» (Arrival) символизирует моё решение заявить о себе в этом жанре. Ворон раньше не был здесь, но теперь он прибыл — так и я прихожу в мир кинематографической музыки.
Первый трек, «Призрак греха» (A Sin’s Ghost), — это музыкальная манифестация глубокого чувства сожаления. Я хотел передать образ очень старого проступка, который возвращается как призрак, чтобы преследовать того, кто его совершил, до конца его дней. Музыка начинается с тревожной, давящей атмосферы, символизирующей это неизбежное и мучительное возвращение прошлого.
Ваши композиции, такие как “Балерина” (исполненная Умберто Рубони), “Легкий романс для скрипки и виолончели” и “Вальс для гитары соло и оркестра ‘Magical Beauty'”, демонстрируют широкий спектр стилей и инструментовки. Как Вы находите вдохновение для своих произведений, и есть ли у Вас особый процесс или ритуал при написании музыки?
Спасибо, это прекрасный вопрос! Лично я следую одним из двух путей, когда сочиняю музыку.
Первый путь — это когда я сознательно представляю себе сцену, чувство или даже абстрактный звук и пытаюсь перенести этот образ на бумагу в виде музыки. Это прямой, сфокусированный метод.
Второй путь гораздо более спонтанный. Например, я могу готовить на кухне и начать напевать абсолютно новую, случайно родившуюся мелодию. Если она мне нравится, я начинаю с этой мелодии и выстраиваю вокруг неё целое произведение. Название появляется позже, и оно должно соответствовать атмосфере, которую создаёт музыка.
Вдохновение действительно приходит из повседневной жизни композитора. Например, в какой-то период времени ты можешь сильно увлечься какой-то историей из прошлого. Любовь к этой истории сама рождает в тебе желание создать для неё музыку. Так что для меня процесс — это всегда смесь дисциплины и готовности поймать случайный, но удачный момент.
Вы уже сотрудничаете с международными музыкантами, например, с итальянским пианистом Умберто Рубони, и репетируете с Тодором Петровым. Насколько важно для Вас международное сотрудничество, и видите ли Вы себя в будущем работающим с оркестрами и музыкантами по всему миру?
Для любого музыканта знакомство и сотрудничество с людьми из разных уголков мира не просто важно — это необходимость. Такое общение всегда обогащает тебя новыми музыкальными культурами, знакомит с различными школами и методами и может раскрыть в тебе потенциал, о котором ты даже не подозревал. Именно поэтому для меня так важно изучение языков — это ключ к прямому контакту и взаимопониманию с коллегами без посредников.
Что касается будущего, то как дирижёр я абсолютно уверен, что путешествия по миру — это не столько выбор, сколько естественная часть профессии. Рано или поздно это происходит со всеми, кто следует по этому пути, и я с нетерпением жду этого. Я не просто вижу себя работающим с оркестрами по всему миру — я рассматриваю это как следующую неизбежную и желанную главу моей музыкальной жизни.
Какую роль играет поддержка Вашего отца в Вашем творческом пути, которая, как указано, неизменно поддерживала Вас с самого начала? Что бы Вы посоветовали молодым музыкантам, которые только ищут свой путь и нуждаются в поддержке?
Поддержка отца была решающей. В детстве я был очень застенчивым и с трудом мог начать разговор с незнакомцем, не говоря уже о том, чтобы путешествовать и рассказывать о себе. С самого начала мой отец взял на себя роль моего менеджера, и делал это абсолютно бескорыстно! Он видел во мне талант, в который стоит инвестировать, и верил в это так сильно, что его вера стала и моей.
Поэтому мой главный совет будет адресован в первую очередь родителям юных музыкантов: поддерживайте своих детей искренне и активно. Ваша вера может построить мост к их мечте, а ваш труд — открыть двери, которые им самим пока не по силам. Вы можете превратить их жизнь, а значит, и свою, в настоящий рай гордости и свершений.
А самим молодым музыкантам я хочу сказать: музыка — это безбрежное море, в котором вы обязательно найдёте своё место рано или поздно. Просто дайте себе время. Практикуйтесь, ищите, задавайте вопросы и, самое главное, игнорируйте тех, кто пытается вас остановить. Обычно такие люди чувствуют ваш большой потенциал, и он просто пугает их. Верьте в свой путь.
Ваша цель — утвердиться как профессиональный дирижёр и создавать собственные проекты. Какие конкретные шаги Вы планируете предпринять после окончания консерватории для достижения этих амбициозных целей? Есть ли у Вас уже идеи для будущих проектов?
Вы абсолютно правы, найти постоянную работу дирижёром сразу после выпуска — не самая простая задача. Поэтому мой план сочетает амбиции с практичностью.
Моей первоочередной целью после консерватории является создание в России собственной музыкальной студии для сочинения киномузыки. Я хочу полностью погрузиться в эту сферу: искать возможности для сотрудничества с режиссёрами, кинокомпаниями и постепенно строить карьеру композитора для кино. Это моя главная творческая и профессиональная цель на ближайшее будущее.
При этом я остаюсь открытым для любых коллаборациях в академической среде. Я с большим интересом рассмотрю предложения о сочинении музыки для концертных программ, камерных составов или даже опер. Такой подход позволяет мне продолжать развиваться как дирижёру и композитору, работая с живым звуком и оркестрами, параллельно строя карьеру в кинематографе.
Таким образом, мой путь — это не выбор одной дороги, а их сочетание. Студия киномузыки станет моим основным проектом, а collaborations с академическими музыкантами и оркестрами обеспечат необходимое развитие и практику в дирижировании.
Помимо дирижирования и композиции, Вы также пианист, о чем свидетельствуют репетиции Моцарта. Как Вы совмещаете эти три роли, и есть ли одна из них, которая Вам ближе всего или которую Вы планируете развивать в первую очередь?
Это прекрасный вопрос, потому что я убедился, что эти три роли абсолютно интегрированы друг в друга.
Быть пианистом — это основа. Это учит читать несколько музыкальных линий одновременно, что невероятно облегчает задачу дирижёру. Кроме того, фортепиано делает гармонию и полифонию intuitively понятными, что напрямую развивает навыки композитора.
Быть композитором, в свою очередь, позволяет глубже понять природу каждого инструмента в оркестре, а это — фундаментальное знание для любого дирижёра. И наоборот, опыт дирижирования показывает композитору, как музыка «звучит» в реальности, а не только на бумаге.
Если говорить откровенно, игра на фортепиано — это то, что ближе всего моему сердцу, особенно потому, что это был первый шаг из всех трёх, что является естественным порядком вещей. Однако на данном этапе я целенаправленно хочу развивать свои дирижёрские навыки, так как они пока являются наиболее слабым звеном из этой троицы. Мой план — вывести их на тот же высокий уровень, что и две другие дисциплины.
С учетом Вашего опыта в России и Тунисе, а также Ваших международных амбиций, как Вы видите свою роль в качестве культурного посла, несущего уникальное музыкальное видение на мировую сцену?
Я вижу свою роль не просто как музыканта, а именно как моста — живого канала между культурами, которые я впитал. Во мне сочетается эмоциональная теплота и ритмическое богатство Туниса, Средиземноморья с академической глубиной и масштабом русской музыкальной школы.
Моя цель — не просто смешивать стили, а создавать универсальную музыку, в которой будет узнаваться это уникальное происхождение. Я хочу, чтобы слушатель в любой точке мира, услышав мою музыку, чувствовал её человечность и мощь, которые transcended cultural boundaries.
Будучи композитором и дирижёром, я могу доносить это видение двумя путями: через собственные сочинения, несущие в себе этот синтез, и через интерпретацию мировой классики, пропущенную через призму моего уникального опыта. Таким образом, я стремлюсь быть послом, который говорит на языке музыки — самом понятном языке в мире — и рассказывает в нём свою историю, историю человека, объединяющего континенты.
Если бы Вы могли дать один совет самому себе в начале Вашего музыкального пути, какой бы он был? И какой совет Вы дали бы молодым людям, которые только мечтают связать свою жизнь с классической музыкой?
Если бы я мог дать один совет себе в начале пути, он был бы таким: «Будь открыт к изучению старой и традиционной тунисской музыки с самого начала». Я пришёл к этому пониманию лишь недавно, и это знание обогатило бы моё творчество гораздо раньше, добавив ему уникальности и глубины.
А всем молодым людям, мечтающим связать жизнь с классической музыкой, я хочу сказать вот что: классическая музыка невероятно красива и доставляет огромную радость, но к ней нужно подходить и как к бизнесу. Она требует много времени и финансовых вложений, поэтому важно с самого начала иметь чёткий план, как монетизировать своё искусство. Однако не пугайтесь затрат! Взамен она подарит вам бесценные знания, встречи с прекрасными людьми и целый бесконечный мир, в который вы сможете «путешествовать» когда угодно. Это того стоит. Удачи вам!
Спасибо за уделённое нам время! Желаем дальнейших успехов во всех ваших начинаниях!
